Стихи.

[Vitally]

Ни страны, ни погоста
Не хочу выбирать.
На Васильевский остров
Я приду умирать.
Твой фасад тёмно-синий
Я впотьмах не найду.
Между выцветших линий
На асфальт упаду.

И душа, неустанно
Поспешая во тьму,
Промелькнёт над мостами
В петроградском дыму,
И апрельская морось,
Над затылком снежок,
И услышу я голос:
— До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
Далеко́ за рекой,
К равнодушной отчизне
Прижимаясь щекой,
— Словно девочки-сёстры
Из непрожитых лет,
Выбегая на остров,
Машут мальчику вслед.

[Lohmatyi]

Сегодня наша ночь... Иди ко мне...
Давай без слов - лишь взгляды, руки, губы...
Да, ты хотел... Со мной... Наедине...
Глазами пожирал... Как это грубо...

У губ, от поцелуев, цвет другой...
Хочу бордовый! Нежно прикоснулся...
До одури целуй, раз ты со мной!
Нахально! По-мужски! Потери пульса!

Закрой глаза... Расслабься... Я сама...
Расстёгнута рубашка... Плечи... Ниже...
По миллиметру... Пальцами... Слегка...
Опухшими губами...Подожди же -

Не торопись... Сама... Ремень от брюк...
Мешают плавки... Рви! Какой ты сильный...
По телу дрожь... Не бойся...
Нежность рук...Губами...Языком...

Ты выгнул спину...Вперёд подался... Да! -
твой хриплый стон...Ещё...-
почти неслышно просят губы...

Мне хорошо... - ты, как курок, взведён...
И выстрел ждёшь... Хочу тебя! - ты грубо,
Одним рывком, поднЯл меня с колен...
Спиной прижал к стене - как для расстрела...
Кричу глазами... Но ты глух и нем...
До полного бессилия два тела...

Как рыбы без воды... Глоток... Дышать!
Удары сердца сквозь грудную клетку...
Совсем без сил, сползли на пол...Не встать...
На то и страсть - безжалостно и метко!...
(с)

Прикольно. Это чей стих?

[Kиpa]

Сегодня наша ночь... Иди ко мне...
Давай без слов - лишь взгляды, руки, губы...
Да, ты хотел... Со мной... Наедине...
Глазами пожирал... Как это грубо...

У губ, от поцелуев, цвет другой...
Хочу бордовый! Нежно прикоснулся...
До одури целуй, раз ты со мной!
Нахально! По-мужски! Потери пульса!

Закрой глаза... Расслабься... Я сама...
Расстёгнута рубашка... Плечи... Ниже...
По миллиметру... Пальцами... Слегка...
Опухшими губами...Подожди же -

Не торопись... Сама... Ремень от брюк...
Мешают плавки... Рви! Какой ты сильный...
По телу дрожь... Не бойся...
Нежность рук...Губами...Языком...

Ты выгнул спину...Вперёд подался... Да! -
твой хриплый стон...Ещё...-
почти неслышно просят губы...

Мне хорошо... - ты, как курок, взведён...
И выстрел ждёшь... Хочу тебя! - ты грубо,
Одним рывком, поднЯл меня с колен...
Спиной прижал к стене - как для расстрела...
Кричу глазами... Но ты глух и нем...
До полного бессилия два тела...

Как рыбы без воды... Глоток... Дышать!
Удары сердца сквозь грудную клетку...
Совсем без сил, сползли на пол...Не встать...
На то и страсть - безжалостно и метко!...
(с)

Прикольно. Это чей стих?

Не знаю) не мой - все, что могу сказать

[Lohmatyi]

Не знаю) не мой - все, что могу сказать

Я самое раннее упоминание в интернете нашёл от 2016 года, но есть ощущение, что он более ранний

[ИРБИС-26]

М.Ю. Лермонтов.
Валерик

Спойлер

Я к вам пишу случайно; право
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? — ничего!
Что помню вас? — но, Боже правый,
Вы это знаете давно;
И вам, конечно, все равно.
И знать вам также нету нужды,
Где я? что я? в какой глуши?
Душою мы друг другу чужды,
Да вряд ли есть родство души.
Страницы прошлого читая,
Их по порядку разбирая
Теперь остынувшим умом,
Разуверяюсь я во всем.
Смешно же сердцем лицемерить
Перед собою столько лет;
Добро б еще морочить свет!
Да и при том что пользы верить
Тому, чего уж больше нет?..
Безумно ждать любви заочной?
В наш век все чувства лишь на срок;
Но я вас помню — да и точно,
Я вас никак забыть не мог!
Во-первых потому, что много,
И долго, долго вас любил,
Потом страданьем и тревогой
За дни блаженства заплатил;
Потом в раскаянье бесплодном
Влачил я цепь тяжелых лет;
И размышлением холодным
Убил последний жизни цвет.
С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно.
И к мысли этой я привык,
Мой крест несу я без роптанья:
То иль другое наказанье?
Не все ль одно. Я жизнь постиг;
Судьбе как турок иль татарин
За все я ровно благодарен;
У Бога счастья не прошу
И молча зло переношу.
Быть может, небеса востока
Меня с ученьем их Пророка
Невольно сблизили. Притом
И жизнь всечасно кочевая,
Труды, заботы ночь и днем,
Все, размышлению мешая,
Приводит в первобытный вид
Больную душу: сердце спит,
Простора нет воображенью…
И нет работы голове…
Зато лежишь в густой траве,
И дремлешь под широкой тенью
Чинар иль виноградных лоз,
Кругом белеются палатки;
Казачьи тощие лошадки
Стоят рядком, повеся нос;
У медных пушек спит прислуга,
Едва дымятся фитили;
Попарно цепь стоит вдали;
Штыки горят под солнцем юга.
Вот разговор о старине
В палатке ближней слышен мне;
Как при Ермолове ходили
В Чечню, в Аварию, к горам;
Как там дрались, как мы их били,
Как доставалося и нам;
И вижу я неподалеку
У речки, следуя Пророку,
Мирной татарин свой намаз
Творит, не подымая глаз;
А вот кружком сидят другие.
Люблю я цвет их желтых лиц,
Подобный цвету наговиц,
Их шапки, рукава худые,
Их темный и лукавый взор
И их гортанный разговор.
Чу — дальний выстрел! прожужжала
Шальная пуля… славный звук…
Вот крик — и снова все вокруг
Затихло… но жара уж спала,
Ведут коней на водопой,
Зашевелилася пехота;
Вот проскакал один, другой!
Шум, говор. Где вторая рота?
Что, вьючить? — что же капитан?
Повозки выдвигайте живо!
Савельич! Ой ли — Дай огниво! —
Подъем ударил барабан —
Гудит музыка полковая;
Между колоннами въезжая,
Звенят орудья. Генерал
Вперед со свитой поскакал…
Рассыпались в широком поле,
Как пчелы, с гиком казаки;
Уж показалися значки
Там на опушке — два, и боле.
А вот в чалме один мюрид
В черкеске красной ездит важно,
Конь светло-серый весь кипит,
Он машет, кличет — где отважный?
Кто выйдет с ним на смертный бой!..
Сейчас, смотрите: в шапке черной
Казак пустился гребенской;
Винтовку выхватил проворно,
Уж близко… выстрел… легкий дым…
Эй вы, станичники, за ним…
Что? ранен!..— Ничего, безделка…
И завязалась перестрелка…
Но в этих сшибках удалых
Забавы много, толку мало;
Прохладным вечером, бывало,
Мы любовалися на них,
Без кровожадного волненья,
Как на трагический балет;
Зато видал я представленья,
Каких у вас на сцене нет…
Раз — это было под Гихами,
Мы проходили темный лес;
Огнем дыша, пылал над нами
Лазурно-яркий свод небес.
Нам был обещан бой жестокий.
Из гор Ичкерии далекой
Уже в Чечню на братний зов
Толпы стекались удальцов.
Над допотопными лесами
Мелькали маяки кругом;
И дым их то вился столпом,
То расстилался облаками;
И оживилися леса;
Скликались дико голоса
Под их зелеными шатрами.
Едва лишь выбрался обоз
В поляну, дело началось;
Чу! в арьергард орудья просят;
Вот ружья из кустов выносят,
Вот тащат за ноги людей
И кличут громко лекарей;
А вот и слева, из опушки,
Вдруг с гиком кинулись на пушки;
И градом пуль с вершин дерев
Отряд осыпан. Впереди же
Все тихо — там между кустов
Бежал поток. Подходим ближе.
Пустили несколько гранат;
Еще продвинулись; молчат;
Но вот над бревнами завала
Ружье как будто заблистало;
Потом мелькнуло шапки две;
И вновь всё спряталось в траве.
То было грозное молчанье,
Не долго длилося оно,
Но в этом странном ожиданье
Забилось сердце не одно.
Вдруг залп… глядим: лежат рядами,
Что нужды? здешние полки
Народ испытанный… В штыки,
Дружнее! раздалось за нами.
Кровь загорелася в груди!
Все офицеры впереди…
Верхом помчался на завалы
Кто не успел спрыгнуть с коня…
Ура — и смолкло.— Вон кинжалы,
В приклады! — и пошла резня.
И два часа в струях потока
Бой длился. Резались жестоко
Как звери, молча, с грудью грудь,
Ручей телами запрудили.
Хотел воды я зачерпнуть…
(И зной и битва утомили
Меня), но мутная волна
Была тепла, была красна.
На берегу, под тенью дуба,
Пройдя завалов первый ряд,
Стоял кружок. Один солдат
Был на коленах; мрачно, грубо
Казалось выраженье лиц,
Но слезы капали с ресниц,
Покрытых пылью… на шинели,
Спиною к дереву, лежал
Их капитан. Он умирал;
В груди его едва чернели
Две ранки; кровь его чуть-чуть
Сочилась. Но высоко грудь
И трудно подымалась, взоры
Бродили страшно, он шептал…
Спасите, братцы.— Тащат в горы.
Постойте — ранен генерал…
Не слышат… Долго он стонал,
Но все слабей и понемногу
Затих и душу отдал Богу;
На ружья опершись, кругом
Стояли усачи седые…
И тихо плакали… потом
Его остатки боевые
Накрыли бережно плащом
И понесли. Тоской томимый
Им вслед смотрел я недвижимый.
Меж тем товарищей, друзей
Со вздохом возле называли;
Но не нашел в душе моей
Я сожаленья, ни печали.
Уже затихло все; тела
Стащили в кучу; кровь текла
Струею дымной по каменьям,
Ее тяжелым испареньем
Был полон воздух. Генерал
Сидел в тени на барабане
И донесенья принимал.
Окрестный лес, как бы в тумане,
Синел в дыму пороховом.
А там вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы — и Казбек
Сверкал главой остроконечной.
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет!.. небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?
Галуб прервал мое мечтанье,
Ударив по плечу; он был
Кунак мой: я его спросил,
Как месту этому названье?
Он отвечал мне: Валерик,
А перевесть на ваш язык,
Так будет речка смерти: верно,
Дано старинными людьми.
— А сколько их дралось примерно
Сегодня? — Тысяч до семи.
— А много горцы потеряли?
— Как знать? — зачем вы не считали!
Да! будет, кто-то тут сказал,
Им в память этот день кровавый!
Чеченец посмотрел лукаво
И головою покачал.
Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать, и вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают. Дай вам Бог
И не видать: иных тревог
Довольно есть. В самозабвеньи
Не лучше ль кончить жизни путь?
И беспробудным сном заснуть
С мечтой о близком пробужденьи?
Теперь прощайте: если вас
Мой безыскусственный рассказ
Развеселит, займет хоть малость,
Я буду счастлив. А не так? —
Простите мне его как шалость
И тихо молвите: чудак!..

[Kиpa]

Эй,
мой лучик,
давай уедем?

Сядем в поезд из ржавой меди,
накачаем себе комедий,
чтоб в пути
не пришлось скучать.

Побываем
в Париже, Ницце,
говорят,
там легко влюбиться
(я влюбился
в твои ресницы
и в округлый изгиб плеча).

Время жить:
подниматься поздно,
целоваться,
пока есть воздух,
собирать золотые звёзды —
будто ягоды,
в две руки, —
танцевать,
пока держат ноги,
забивая на все тревоги,
проходить на двоих дороги,
горы, реки, материки.

Находить красоту
повсюду,
по-наивному
верить в чудо,
сладким мёдом
лечить простуду,
поцелуем лечить печаль.

Говорить о большом,
о сильном,
рвать тяжёлые апельсины
и сидеть под бескрайне синим,
попивая горячий чай.

Спорить, злиться и сквернословить,
шею метками рвать до крови,
петь заевшее «Аll my loving»
и ловить волосами
дождь.

В взглядах ласковых
растворяться,
греть дыханием жарким
пальцы,
гордо бремя нести
скитальцев.

Эй,
мой лучик,
пора.

Идёшь?


Светлана Усс

[Kиpa]

.....

[Негоро]

Сонет

Переживи всех.
Переживи вновь,
словно они – снег,
пляшущий снег снов.

Переживи углы.
Переживи углом.
Перевяжи узлы
между добром и злом.

Но переживи миг.
И переживи век.
Переживи крик.
Переживи смех.

Переживи стих.

Переживи всех.

Бродский.

[Kиpa]

Встретилась ветка про измены, и я вспомнила про этот стих:

[Dreamer]

Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь,
Все это - не большая хитрость.

1931

БОРИС ПАСТЕРНАК

[Kиpa]

А полюбят тебя обязательно за другое,
за то, что чужому и невдомек
Самое, что есть у тебя простое
Будет для кого-то и шарм, и шёлк.

Родинка, ямочка, или дурной акцент
Станет кому-то чудом, почти пророчеством
То, что ты и не видел так много лет
Кого-то спасает от серого одиночества.

И полюбят тебя обязательно не за то,
Не за то, над чем ты всегда стараешься,
Но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто
Может как ты плачешь, но скорее как улыбаешься

Как грызёшь колпачок от ручки, ловишь такси
Или волос отводишь ладонями от лица
Как ты ноешь с утра, как не знаешь куда идти
И как в фильмах болеешь за подлеца.

Может вдруг ты зевнёшь на важной какой-то встрече
И сконфуженно сморщишь лоб
И тебя полюбят. Именно в этот вечер
Не за что-то. А вовсе - наоборот

Яна Мкр

[Kиpa]

В старый город пришёл Апрель.
Из плаща сыпал снег и град.
Вечерами пил морс и эль,
ел чернику и виноград.
Просыпался часам к пяти.
Иногда – к четырём и трём.
Был огромный как синий кит.
И любил рисовать углём.

У Апреля был верный друг.
Его имя, конечно, – Март.
У него было тридцать штук
(или сорок) игральных карт.
Март любил бергамот и «Сплин»,
ездил в Лондон и Петербург.
Он был рыжий как апельсин,
разноцветный как летний луг.
Вместе с ним приходил Февраль.
Приносил арманьяк и сыр…
…до рассвета горел фонарь.

И Апрель выходил босым,
завернувшись в короткий плащ.
Допивал из бутылки эль.
И чеканил футбольный мяч
о большую сухую ель.
Напевал ДДТ под нос
и смотрел, как горит рассвет.
Вспоминал, что конечен пост
уже тысячи длинных лет.
Небо цвета как карамель
отражалось в потоках рек.

В старый город пришёл Апрель.
В старом городе выпал снег.

Джек Абатуров

[Негоро]

бессмертное!!!!

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века -
Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь – начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
БЛОК АЛЕКСАНДР.

[Legendarnii]

Люблю, — но реже говорю об этом,
Люблю нежней, — но не для многих глаз.
Торгует чувством тот, что перед светом
Всю душу выставляет напоказ.
Тебя встречал я песней, как приветом,
Когда любовь нова была для нас.
Так соловей гремит в полночный час
Весной, но флейту забывает летом.
Ночь не лишится прелести своей,
Когда его умолкнут излиянья.
Но музыка, звуча со всех ветвей,
Обычной став, теряет обаянье.

И я умолк подобно соловью:
Свое пропел и больше не пою.

[ИРБИС-26]

Ты просишь войди в меня!..
Петр Давыдов Эротика
Какие придумать еще слова?
А, может, без лишних слов,
Внезапно обнять тебя у стола
И сразу услышать стон.

Пусть губы расскажут, как я хочу,
Пусть пальцы нырнут в тебя.
Не обижайся, что я молчу,
Так грубо тебя, ...

Распахнут халата летящий край
Там нет ничего совсем
Ты бархатом кожи меня встречай,
Расслабленно, как во сне.

Бессвязно о чем-то шепчу, шепчу,
Но ты отвечаешь мне
И даришь укус моему плечу
И ласки моей спине.

Пылает укуса любовный яд
Какое начало дня!
Забыв обо всем, обо всех подряд,
Ты просишь
- Войди в меня!

[Legendarnii]

Lady in dreams,
Никто не в силах предсказать,
Что может ждать нас впереди,
Нам и не нужно это знать,
Ты дремлешь на моей груди,
Проснувшись с утренней зарей,
Когда луна любви ушла,
Ласкаю взглядом я тебя:
"О боже, как ты хороша…"
Так безмятежен и глубок
Тот сон, что нынче видишь ты.
Как нежной розы лепестки,
Лица прекрасные черты.
Зачем гадать нам наперед,
Что предназначено судьбой,
Любовь всегда ведет вперед,
За ней идем и мы с тобой.
Та ночь, что вылилась дождем,
Открыла мир чудесный нам,
Где все прекрасные мечты
Подобны легким облакам.
Там есть Желания моря
И океаны Наслажденья,
Бескрайние поля Любви,
Зеленые леса Забвенья.
Всё это нам принадлежит
До той поры, пока мы вместе.
Давай хранить наш чистый мир,
Где места нет ли лжи, ни лести.
Его создали мы вдвоем,
Дождь мерно вторил за окном,
В такт барабаня по стеклу,
Попасть желал, наверно, в дом.
Дождь любопытен был и молод,
Хотел покинуть ночи холод,
Попасть туда, где кто-то стонет.
Входи, ты не мешаешь нам,
Тебя никто здесь не прогонит,
Окно открыто, видишь сам…
Когда ты в доме, этот дом
Наполнен радостью такою.
Что все мне нравится кругом,
Мне повезло, что я с тобою.
И бесконечен диалог
На нескончаемые темы
С другими я бы так не смог.
Как хорошо, что мы не с теми!
«Нельзя все время быть вдвоем»
Нам говорят довольно часто.
А мы с тобою так живем
И так я понимаю счастье.
Я знаю, в этом мире есть:
Родители, работа дети,
Свобода, совесть, дружба, честь…
Но мы важней всего на свете.
Главней всего Любовь и ты.
Я и Любовь всего главнее!
Давай хранить от суеты
То, что сегодня мы имеем.
Синхронно чувствовать вдвоем
Невероятно и приятно.
Не совпадаем мы в одном:
Я чай с лимоном пью.
Ты с мятой