Стихи.

[Vitally]

Ни страны, ни погоста
Не хочу выбирать.
На Васильевский остров
Я приду умирать.
Твой фасад тёмно-синий
Я впотьмах не найду.
Между выцветших линий
На асфальт упаду.

И душа, неустанно
Поспешая во тьму,
Промелькнёт над мостами
В петроградском дыму,
И апрельская морось,
Над затылком снежок,
И услышу я голос:
— До свиданья, дружок.

И увижу две жизни
Далеко́ за рекой,
К равнодушной отчизне
Прижимаясь щекой,
— Словно девочки-сёстры
Из непрожитых лет,
Выбегая на остров,
Машут мальчику вслед.

[Lohmatyi]

Сегодня наша ночь... Иди ко мне...
Давай без слов - лишь взгляды, руки, губы...
Да, ты хотел... Со мной... Наедине...
Глазами пожирал... Как это грубо...

У губ, от поцелуев, цвет другой...
Хочу бордовый! Нежно прикоснулся...
До одури целуй, раз ты со мной!
Нахально! По-мужски! Потери пульса!

Закрой глаза... Расслабься... Я сама...
Расстёгнута рубашка... Плечи... Ниже...
По миллиметру... Пальцами... Слегка...
Опухшими губами...Подожди же -

Не торопись... Сама... Ремень от брюк...
Мешают плавки... Рви! Какой ты сильный...
По телу дрожь... Не бойся...
Нежность рук...Губами...Языком...

Ты выгнул спину...Вперёд подался... Да! -
твой хриплый стон...Ещё...-
почти неслышно просят губы...

Мне хорошо... - ты, как курок, взведён...
И выстрел ждёшь... Хочу тебя! - ты грубо,
Одним рывком, поднЯл меня с колен...
Спиной прижал к стене - как для расстрела...
Кричу глазами... Но ты глух и нем...
До полного бессилия два тела...

Как рыбы без воды... Глоток... Дышать!
Удары сердца сквозь грудную клетку...
Совсем без сил, сползли на пол...Не встать...
На то и страсть - безжалостно и метко!...
(с)

Прикольно. Это чей стих?

[Kиpa]

Сегодня наша ночь... Иди ко мне...
Давай без слов - лишь взгляды, руки, губы...
Да, ты хотел... Со мной... Наедине...
Глазами пожирал... Как это грубо...

У губ, от поцелуев, цвет другой...
Хочу бордовый! Нежно прикоснулся...
До одури целуй, раз ты со мной!
Нахально! По-мужски! Потери пульса!

Закрой глаза... Расслабься... Я сама...
Расстёгнута рубашка... Плечи... Ниже...
По миллиметру... Пальцами... Слегка...
Опухшими губами...Подожди же -

Не торопись... Сама... Ремень от брюк...
Мешают плавки... Рви! Какой ты сильный...
По телу дрожь... Не бойся...
Нежность рук...Губами...Языком...

Ты выгнул спину...Вперёд подался... Да! -
твой хриплый стон...Ещё...-
почти неслышно просят губы...

Мне хорошо... - ты, как курок, взведён...
И выстрел ждёшь... Хочу тебя! - ты грубо,
Одним рывком, поднЯл меня с колен...
Спиной прижал к стене - как для расстрела...
Кричу глазами... Но ты глух и нем...
До полного бессилия два тела...

Как рыбы без воды... Глоток... Дышать!
Удары сердца сквозь грудную клетку...
Совсем без сил, сползли на пол...Не встать...
На то и страсть - безжалостно и метко!...
(с)

Прикольно. Это чей стих?

Не знаю) не мой - все, что могу сказать

[Lohmatyi]

Не знаю) не мой - все, что могу сказать

Я самое раннее упоминание в интернете нашёл от 2016 года, но есть ощущение, что он более ранний

[ИРБИС-26]

М.Ю. Лермонтов.
Валерик

Спойлер

Я к вам пишу случайно; право
Не знаю как и для чего.
Я потерял уж это право.
И что скажу вам? — ничего!
Что помню вас? — но, Боже правый,
Вы это знаете давно;
И вам, конечно, все равно.
И знать вам также нету нужды,
Где я? что я? в какой глуши?
Душою мы друг другу чужды,
Да вряд ли есть родство души.
Страницы прошлого читая,
Их по порядку разбирая
Теперь остынувшим умом,
Разуверяюсь я во всем.
Смешно же сердцем лицемерить
Перед собою столько лет;
Добро б еще морочить свет!
Да и при том что пользы верить
Тому, чего уж больше нет?..
Безумно ждать любви заочной?
В наш век все чувства лишь на срок;
Но я вас помню — да и точно,
Я вас никак забыть не мог!
Во-первых потому, что много,
И долго, долго вас любил,
Потом страданьем и тревогой
За дни блаженства заплатил;
Потом в раскаянье бесплодном
Влачил я цепь тяжелых лет;
И размышлением холодным
Убил последний жизни цвет.
С людьми сближаясь осторожно,
Забыл я шум младых проказ,
Любовь, поэзию, — но вас
Забыть мне было невозможно.
И к мысли этой я привык,
Мой крест несу я без роптанья:
То иль другое наказанье?
Не все ль одно. Я жизнь постиг;
Судьбе как турок иль татарин
За все я ровно благодарен;
У Бога счастья не прошу
И молча зло переношу.
Быть может, небеса востока
Меня с ученьем их Пророка
Невольно сблизили. Притом
И жизнь всечасно кочевая,
Труды, заботы ночь и днем,
Все, размышлению мешая,
Приводит в первобытный вид
Больную душу: сердце спит,
Простора нет воображенью…
И нет работы голове…
Зато лежишь в густой траве,
И дремлешь под широкой тенью
Чинар иль виноградных лоз,
Кругом белеются палатки;
Казачьи тощие лошадки
Стоят рядком, повеся нос;
У медных пушек спит прислуга,
Едва дымятся фитили;
Попарно цепь стоит вдали;
Штыки горят под солнцем юга.
Вот разговор о старине
В палатке ближней слышен мне;
Как при Ермолове ходили
В Чечню, в Аварию, к горам;
Как там дрались, как мы их били,
Как доставалося и нам;
И вижу я неподалеку
У речки, следуя Пророку,
Мирной татарин свой намаз
Творит, не подымая глаз;
А вот кружком сидят другие.
Люблю я цвет их желтых лиц,
Подобный цвету наговиц,
Их шапки, рукава худые,
Их темный и лукавый взор
И их гортанный разговор.
Чу — дальний выстрел! прожужжала
Шальная пуля… славный звук…
Вот крик — и снова все вокруг
Затихло… но жара уж спала,
Ведут коней на водопой,
Зашевелилася пехота;
Вот проскакал один, другой!
Шум, говор. Где вторая рота?
Что, вьючить? — что же капитан?
Повозки выдвигайте живо!
Савельич! Ой ли — Дай огниво! —
Подъем ударил барабан —
Гудит музыка полковая;
Между колоннами въезжая,
Звенят орудья. Генерал
Вперед со свитой поскакал…
Рассыпались в широком поле,
Как пчелы, с гиком казаки;
Уж показалися значки
Там на опушке — два, и боле.
А вот в чалме один мюрид
В черкеске красной ездит важно,
Конь светло-серый весь кипит,
Он машет, кличет — где отважный?
Кто выйдет с ним на смертный бой!..
Сейчас, смотрите: в шапке черной
Казак пустился гребенской;
Винтовку выхватил проворно,
Уж близко… выстрел… легкий дым…
Эй вы, станичники, за ним…
Что? ранен!..— Ничего, безделка…
И завязалась перестрелка…
Но в этих сшибках удалых
Забавы много, толку мало;
Прохладным вечером, бывало,
Мы любовалися на них,
Без кровожадного волненья,
Как на трагический балет;
Зато видал я представленья,
Каких у вас на сцене нет…
Раз — это было под Гихами,
Мы проходили темный лес;
Огнем дыша, пылал над нами
Лазурно-яркий свод небес.
Нам был обещан бой жестокий.
Из гор Ичкерии далекой
Уже в Чечню на братний зов
Толпы стекались удальцов.
Над допотопными лесами
Мелькали маяки кругом;
И дым их то вился столпом,
То расстилался облаками;
И оживилися леса;
Скликались дико голоса
Под их зелеными шатрами.
Едва лишь выбрался обоз
В поляну, дело началось;
Чу! в арьергард орудья просят;
Вот ружья из кустов выносят,
Вот тащат за ноги людей
И кличут громко лекарей;
А вот и слева, из опушки,
Вдруг с гиком кинулись на пушки;
И градом пуль с вершин дерев
Отряд осыпан. Впереди же
Все тихо — там между кустов
Бежал поток. Подходим ближе.
Пустили несколько гранат;
Еще продвинулись; молчат;
Но вот над бревнами завала
Ружье как будто заблистало;
Потом мелькнуло шапки две;
И вновь всё спряталось в траве.
То было грозное молчанье,
Не долго длилося оно,
Но в этом странном ожиданье
Забилось сердце не одно.
Вдруг залп… глядим: лежат рядами,
Что нужды? здешние полки
Народ испытанный… В штыки,
Дружнее! раздалось за нами.
Кровь загорелася в груди!
Все офицеры впереди…
Верхом помчался на завалы
Кто не успел спрыгнуть с коня…
Ура — и смолкло.— Вон кинжалы,
В приклады! — и пошла резня.
И два часа в струях потока
Бой длился. Резались жестоко
Как звери, молча, с грудью грудь,
Ручей телами запрудили.
Хотел воды я зачерпнуть…
(И зной и битва утомили
Меня), но мутная волна
Была тепла, была красна.
На берегу, под тенью дуба,
Пройдя завалов первый ряд,
Стоял кружок. Один солдат
Был на коленах; мрачно, грубо
Казалось выраженье лиц,
Но слезы капали с ресниц,
Покрытых пылью… на шинели,
Спиною к дереву, лежал
Их капитан. Он умирал;
В груди его едва чернели
Две ранки; кровь его чуть-чуть
Сочилась. Но высоко грудь
И трудно подымалась, взоры
Бродили страшно, он шептал…
Спасите, братцы.— Тащат в горы.
Постойте — ранен генерал…
Не слышат… Долго он стонал,
Но все слабей и понемногу
Затих и душу отдал Богу;
На ружья опершись, кругом
Стояли усачи седые…
И тихо плакали… потом
Его остатки боевые
Накрыли бережно плащом
И понесли. Тоской томимый
Им вслед смотрел я недвижимый.
Меж тем товарищей, друзей
Со вздохом возле называли;
Но не нашел в душе моей
Я сожаленья, ни печали.
Уже затихло все; тела
Стащили в кучу; кровь текла
Струею дымной по каменьям,
Ее тяжелым испареньем
Был полон воздух. Генерал
Сидел в тени на барабане
И донесенья принимал.
Окрестный лес, как бы в тумане,
Синел в дыму пороховом.
А там вдали грядой нестройной,
Но вечно гордой и спокойной,
Тянулись горы — и Казбек
Сверкал главой остроконечной.
И с грустью тайной и сердечной
Я думал: жалкий человек.
Чего он хочет!.. небо ясно,
Под небом места много всем,
Но беспрестанно и напрасно
Один враждует он — зачем?
Галуб прервал мое мечтанье,
Ударив по плечу; он был
Кунак мой: я его спросил,
Как месту этому названье?
Он отвечал мне: Валерик,
А перевесть на ваш язык,
Так будет речка смерти: верно,
Дано старинными людьми.
— А сколько их дралось примерно
Сегодня? — Тысяч до семи.
— А много горцы потеряли?
— Как знать? — зачем вы не считали!
Да! будет, кто-то тут сказал,
Им в память этот день кровавый!
Чеченец посмотрел лукаво
И головою покачал.
Но я боюся вам наскучить,
В забавах света вам смешны
Тревоги дикие войны;
Свой ум вы не привыкли мучить
Тяжелой думой о конце;
На вашем молодом лице
Следов заботы и печали
Не отыскать, и вы едва ли
Вблизи когда-нибудь видали,
Как умирают. Дай вам Бог
И не видать: иных тревог
Довольно есть. В самозабвеньи
Не лучше ль кончить жизни путь?
И беспробудным сном заснуть
С мечтой о близком пробужденьи?
Теперь прощайте: если вас
Мой безыскусственный рассказ
Развеселит, займет хоть малость,
Я буду счастлив. А не так? —
Простите мне его как шалость
И тихо молвите: чудак!..

[Kиpa]

Эй,
мой лучик,
давай уедем?

Сядем в поезд из ржавой меди,
накачаем себе комедий,
чтоб в пути
не пришлось скучать.

Побываем
в Париже, Ницце,
говорят,
там легко влюбиться
(я влюбился
в твои ресницы
и в округлый изгиб плеча).

Время жить:
подниматься поздно,
целоваться,
пока есть воздух,
собирать золотые звёзды —
будто ягоды,
в две руки, —
танцевать,
пока держат ноги,
забивая на все тревоги,
проходить на двоих дороги,
горы, реки, материки.

Находить красоту
повсюду,
по-наивному
верить в чудо,
сладким мёдом
лечить простуду,
поцелуем лечить печаль.

Говорить о большом,
о сильном,
рвать тяжёлые апельсины
и сидеть под бескрайне синим,
попивая горячий чай.

Спорить, злиться и сквернословить,
шею метками рвать до крови,
петь заевшее «Аll my loving»
и ловить волосами
дождь.

В взглядах ласковых
растворяться,
греть дыханием жарким
пальцы,
гордо бремя нести
скитальцев.

Эй,
мой лучик,
пора.

Идёшь?


Светлана Усс

[Kиpa]

.....

[Негоро]

Сонет

Переживи всех.
Переживи вновь,
словно они – снег,
пляшущий снег снов.

Переживи углы.
Переживи углом.
Перевяжи узлы
между добром и злом.

Но переживи миг.
И переживи век.
Переживи крик.
Переживи смех.

Переживи стих.

Переживи всех.

Бродский.

[Kиpa]

Встретилась ветка про измены, и я вспомнила про этот стих:

[Dreamer]

Любить иных - тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь,
Все это - не большая хитрость.

1931

БОРИС ПАСТЕРНАК