Как я уговорил любимую на тройничок

[Maximum]

Мысль про секс втроем впервые посетила меня в аэропорту, в ожидании рейса в очередную, уже третью за месяц, командировку. На экране телефона светилось лицо Алёны — только что отправленное селфи, где она, уже причесанная и почти одетая на работу, и видео как она пробираясь к себе под трусики ласкает влажную киску. Я смотрел на её полные, слегка припухшие после сна губы, на глубокий вырез халата, открывавший начало ложбинки между грудями, и вдруг, резко и неудержимо, как удар под дых, в мозгу прочертилась картинка: эти губы обхватывают не мой, а другой, незнакомый, возбуждённый член, и еще мощнее мысль как в ее киску проникает член.

Я зажмурился, стараясь прогнать образ. Ревность, зелёная и едкая, закипела в горле. Она сейчас дома одна. Пойдёт на работу, там будут мужчины. Коллеги, друзья, просто прохожие на улице. И у каждого — член. И каждый, теоретически, мог бы… Я потянулся за стаканом воды, но рука дрожала. Два года назад, когда эти картины только начали лезть в голову, я бы напился в баре аэропорта, чтобы заглушить эту грызущую, изматывающую боль. Но сейчас… сейчас, к своему ужасу и смятению, я почувствовал, как под тканью брюк напряглось и шевельнулось моё собственное достоинство.

Идея стала навязчивой. Она ела меня изнутри, портила дни, превращала редкие встречи с Алёной в нервное выяснение, с кем и как она общалась. Я, Андрей, считающий себя нормальным мужиком, с понятиями о чести, верности и «своём-чужом», с удивлением и отвращением к самому себе ловил на порносайтах сцены группового секса. И замирал, представляя на месте актрисы — Алёну. Мою Алёну. Её гибкое, знакомое до последней родинки тело, её стоны, её лицо, искажённое наслаждением от ласк не одного, а двух мужчин. И моё тело отвечало на эти мысли не отторжением, а порочным, животным возбуждением. Защита психики, да. Страдание, замещённое похотью. Но какая же это была похоть!

Мой идеал был конкретен: не бросить её на растерзание какому-то уебку который считает что его огрызок это верх мечтаний для любой женщины и пары с интересными пикантными заскоками, пока я сижу в углу и дрочу. Нет. Это должен быть ритуал. Двое мужчин, один из которых — я, её муж, её главный, её всё. Второй — инструмент, продолжение нашей с ней игры, живая игрушка для нашего обоюдного удовольствия. Чтобы мы оба, вместе, ласкали её, целовали, лелеяли, доводили до исступления, а потом наполняли собой. Чтобы она чувствовала себя не шлюхой, а богиней, на алтарь которой приносят восторг.

Первая попытка прозондировать почту закончилась провалом. Её сообщения в мессенджере будто обжигали экран: «Ты что совсем долбанулся?», «У тебя что, что-то поменялось?». Я отступил, сказал, что это просто гипотетический вопрос. Но потом — её странное, будто злое, но такое многообещающее: «А что, я согласна. Втроем или вчетвером? Мне самой найти или ты найдешь?». Игриво-агрессивное. Я испугался тогда, слился, сказав, что просто хочу, чтобы ей всегда было хорошо. И что если ей наскучит наш секс то я готов осуществить ее самые потаенные желания, даже если жто будет еще один мужчина. А через несколько часов у нас был жаркий вирт , и она кончила так громко и с таким надрывом, что у меня до сих пор стоит шум в ушах и не только он стоит)).

Я пытался забыть. Общался на тематических форумах с парами - теми кто практикует подобное, читал истории, искал оправдание своему желанию. И попался на сайте Koldy и забытой вкладке . Она увидела переписку. Последовали слёзы, скандал, моя ночь у друга. А потом — её сообщение: «Я хочу, чтобы ты сегодня вечером приехал, трахнул своим язычком, потом повёл в душик и дал в рот». И всё. Это было началом конца моего сопротивления. Той ночью, после душа, после золотого дождя, после часов безумного секса, когда она лежала, раскинувшись на мокрых простынях, вся липкая от меня, от себя, от вина, она спросила, глядя в потолок:— Переболел той своей идеей?— Да, — солгал я, глядя на её профиль, на ресницы, отбрасывающие тени на щёки.— ЖАЛЬ, — тихо выдохнула она и повернулась ко мне. — У меня был секс втроём. В универе. Два парня. И мне… не понравилось тогда.Сердце упало куда-то в пятки, затрепыхало там, залитое ядовитой смесью ревности, обиды и дикого, неконтролируемого возбуждения.— Почему? — выдавил я.— Не знаю. Спешили, будто на перегонки. Никакой ласки. Как будто кусок мяса разделывали. — Она прикоснулась пальцами к моей груди. — А я вот думала… если бы со мной был ты. Если бы ты держал меня за руку, целовал в губы, пока… пока другой…

Она не договорила, но её рука скользнула вниз, к моему члену, который, будто услышав своё имя, уже стоял колом. Влажные пальцы обхватили его.— Если бы ты мне шептал, как любишь меня, пока мы с ним трахаемся а твой член у меня во рту… — её голос стал низким, густым, как мёд. — Ты бы так смог?

Ответом был мой поцелуй — жадный, влажный, с языком, тут же вписавшимся жадно в её рот. Мы не говорили об этом больше несколько месяцев, но что-то сломалось. Игры наши стали острее. В вирте она стонала, когда я говорил, что сейчас введу в неё «резинового друга» и буду давать ей в рот, называя её своей маленькой жаждущей шлюшкой. Она согласилась снимать наши утехи на видео. И всегда, всегда, когда я заговаривал — не напрямую, а намёком, краем — о третьем, её дыхание сбивалось, а между ног проступало влажное от сока и возбуждения , мокрое пятно на трусиках.

И наконец-то . Договорённость- мы нашли Максима. Стройный, подтянутый, с приятным голосом и членом, чуть меньше моего. Маска Гая Фокса скрывала его лицо. ( мы решили что партнер должен оставаться безликим ) Для нас он был не человеком, а функцией. Живым, тёплым, пульсирующим инструментом.

Он пришёл, когда Алёна уже была на грани. Мы с ней выпили вина, я медленно, лаская каждый сантиметр, раздевал её перед большим зеркалом в спальне съемных апартаментов. Она стояла, опершись руками о стекло, а я стоял сзади, целуя её шею, плечи, спускаясь к ягодицам. Она была невероятна. Грудь, полная и тяжёлая, соски тёмно-розовые, твёрдые как карамельки. Живот, плоский, с едва заметной линией ниже пупка. А между ног — уже влажная, приоткрытая, будто цветок, её киска. Я опустился на колени и провёл языком по всей её щели, сверху вниз, почувствовав знакомый, солоновато-сладкий вкус её возбуждения.

Алёночка какая же ты вкусная снизу, — шептал я, раздвигая её половые губы пальцами, обнажая влажно-розовую, пульсирующую плоть клитора. — Вся течёт для нас. Для меня и для нашего незнакомца.

В этот момент раздался условный стук в дверь. Алёна вздрогнула, её тело напряглось. Я поднялся, обнял её за плечи, прижал к себе спиной.— Всё хорошо, солнышко. Мы вместе. Я с тобой.

Максим вошёл. В маске, и летнем легком костюме, который сбросил сразу же. Его тело было в хорошей форме, член — аккуратный, прямой, уже возбуждённый. Алёна замерла, её глаза, широкие, испуганно-возбуждённые, метались от меня к нему.— Он здесь, для того чтобы сделать нам приятно, — сказал я ей тихо, целуя в висок. — Как и я. Два хороших крепких члена для моей самой прекрасной женщины. Хочешь посмотреть на него?

Она кивнула, едва заметно. Я кивнул Максиму, и жестом показал чтобы он подошёл . Она смотрела на его член, её дыхание стало частым, прерывистым.— Потрогай, — сказал я. Её рука, дрожа, потянулась, обхватила незнакомый ствол. Она провела ладонью от основания к головке, на которой выступила прозрачная капля. — Хочешь попробовать?

Алёна снова посмотрела на меня. В её глазах был вопрос, мольба и такая похоть, что у меня перехватило дыхание. Я кивнул. Она опустилась на колени перед Максимом, а я встал сзади нее, продолжая ласкать её грудь, целовать спину. Я видел, как её голова наклонилась, как её губы, такие знакомые и любимые, разомкнулись и приняли в себя чужой, крепкий член. Звук был тихим, влажным. Максим тихо застонал. А я, глядя на это, почувствовал не ревность, а вселенскую, всепоглощающую гордость и желание доставить удовольствие своей женщине. Моя жена. Моя богиня. И она сосёт у другого мужчины, а я это вижу, и мне это нравится.

— Как хорошо сосет моя девочка да? — прошептал я Максиму, глядя ему в глаза поверх маски. — Какие у неё губы, ротик.

Максим закивал, его бёдра начали двигаться чуть в такт её движениям. Я опустил руку между ног Алёны. Она была залита соком. Вся её промежность, бёдра — всё блестело. Я ввёл два пальца внутрь. Она сжалась, замурлыкала что-то с членом во рту, её бёдра затрепетали.

— Она вся мокрая, — сообщил я. — Вся готова. Для нас двоих.

Мы перешли на кровать. Алёна лежала на спине, я был между её ног, Максим — у её лица. Я медленно, с наслаждением входил в её распахнутое, ждущее влагалище. Оно было горячим, тугим, невероятно влажным. Она закинула голову назад, её глаза закатились.— Андрей… любимый…— Я здесь, — бормотал я, двигаясь медленно, глубоко. — Я с тобой. Посмотри на него. Возьми его в рот снова.

Она послушалась. Её рука потянулась к члену Максима, подвела его к своим губам. И снова этот вид — её щёки втянулись, её шея напряглась, пока я, её муж, трахал её в киску. Она была в центре внимания, в центре вселенной, которую мы для неё создали. Я наклонился, взял её сосок в рот, посасывая, покусывая. Она стонала, и стоны эти вибрировали вокруг члена во рту.

Потом мы поменялись. Максим вошёл в неё сзади, пока она лежала на боку, а я встал перед её лицом. Я гладил её по волосам, смотрел в её глаза, полные возбудения и экстаза, пока другой мужчина, чьё лицо было скрыто маской, входил в её упругую, мокрую от моей спермы и её собственных соков дырочку.— Ты моя самая лучшая, — шептал я ей, пока она, захлёбываясь, принимала мой член глубоко в горло. — Я люблю тебя больше жизни. Видишь, как мы тебя хотим? Как я восхищаюсь тобой?

Двойное проникновение было апофеозом. Алена сверхумой член во влагалище. А Максим тоже входил в ее писечку вторым номером. Алёна кричала, не стесняясь, кричала так, будто её рвут на части и собирают заново. Её тело извивалось между нами, принимая нас обоих, жадно, полностью ее сок хлюпал внутри и стекал по бедрам,- по моим бедрам. Мы двигались в унисон, я и незнакомец в маске, связанные одним телом, одной женщиной. Я целовал её в губы, солёные от моей смазки и слюны, ловил её взгляд и видел в нём не боль, не унижение, а торжество. Торжество плоти, доведённой до предела наслаждения.

И кульминация. Мы все трое лежали, сплетённые в узел конечностей, на краю. Я был сзади нее, входя в её киску, Максим — перед ней, его член у её губ.— Сейчас, — прошептал я ей на ухо. — Сейчас мы оба кончим в тебя!!!И Для тебя. Прими нас.Она кивнула, её глаза закрылись. Я ускорил движения, чувствуя, как спазмы её влагалища сжимают меня всё сильнее. Максим взял её за голову, направил свой член ей в рот. И мы пошли на финишную прямую вместе. Я слышал, как он стонет, видел и слышал, как её губки и сексуальный ротик гработает вокруг члена и твёрдой головки. Моя сперма вырвалось из меня горячим потоком, заполняя её влагалище, выливаясь из нее на простыню. В тот же миг Максим кончил ей в рот. Она кашлянула, но не отстранилась, а напротив, проглотив, облизнула губы не прекращая стонать и содрогаться в конвульсиях от яркого и дикого оргазма. Она меня крепко поцеловала, в её поцелуе был трепет и чувство безграничной любви ко мне.

После Максим быстро собрался и ушёл, оставив нас одних в тишине, пахнущей сексом, потом , похотью и дорогими духами Алёны. Она лежала на мне, её голова на моей груди. Мы не говорили долго. Потом она подняла на меня глаза.— Андрей?— Да Алёночка.— Ты… ты теперь ещё сильнее любишь меня? — в её голосе была неуверенность, та самая, что сводила меня с ума два года назад.Я перевернул её, лег сверху, глядя прямо в её черные, бездонные глаза.— Я не думал, что это возможно. Но я люблю тебя безумно. В тысячу, в миллион раз сильнее. Ты — моя вселенная. И то, что случилось сегодня… это просто новая планета в ней. Наша планета.Она улыбнулась, и это была та самая, девичья, немного стеснительная улыбка, в которую я влюбился много лет назад.— Мне очень сильно понравилось, — призналась она шёпотом. — Потому что ты был рядом, ты был во мне. Потому что это было про нас. А он… он был просто способом.Я поцеловал её, и в этом поцелуе была вся моя любовь и нежность к моей Алёне.Так обнявшись мы и уснули .