Стихи.

[Энтони]

Пиши поэт пиши,
И для себя, и для души.
Для всех пиши ты,
Свои строки, хотяб своей судьбы,
Но все же ты пиши.
И даже если всё в тиши
Но ты не дейфь, пиши, пиши....

[Энтони]

Вдохновение

Белый лист пустой передо мной.
Курсор моргает не спеша.
Строка, строкой из слога всё в слова
И предложения рекой.

И мысль ходит с сигаретой
Надумывает рифму для стиха.
И я сижу от скуки этой
Про себя все бормоча.

О чем писать, ни как я не пойму
И вроде, вдохновение пришло.
А мне хочется еще одну!
Достал сигарету. Пойду и снова по курю.

И едкий дым от трубки мира,
В глаза въедается слегка.
И горечь наполняет смыслом
Все мысли, что снуют туда, сюда.

И строки, предложения, слога и убеждения
Накроют, словно пеленой.
Ну вот и вдохновение
Я рад! И я живой!

[Натали_]

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Он был построен в какой- то там- надцатый век…
Рядом жила Ослепительно-Черная Кошка…
Кошка, которую Очень Любил Человек…

Нет, Не Друзья… Кошка просто его замечала-
Чуточку щурилась, буд- то смотрела на свет
Сердце стучало… Ах, как Ее Сердце Мурчало!
Если, при Встрече, Он Тихо Шептал Ей: «Привет»…

Нет, Не Друзья… Кошка просто ему позволяла
Гладить Себя… На Колени Садилась Сама…
В парке однажды Она с Человеком Гуляла
Он вдруг Упал… Ну, а Кошка Сошла вдруг с Ума…

Выла соседка, сирена… Неслась неотложка…
Что же такое Творилось у Всех в Голове?
Кошка Молчала… Она Не Была Его Кошкой…
Просто так Вышло, что… То был Ее Человек…

Кошка Ждала… Не Спала, Не Пила и Не Ела…
Кротко Ждала, когда в окнах Появится Свет…
Просто Сидела… И даже слегка поседела…
Он ведь Вернется, и тихо Шепнет Ей: «Привет»…

В пыльной Москве старый дом в два витражных окошка
Минус Семь Жизней… И Минус еще Один Век…
Он Улыбнулся: «Ты Правда Ждала Меня, Кошка?»
«Кошки Не Ждут…Глупый, Глупый Ты… Мой Человек»

[Натали_]

ВоваКатя "Грустная".....

[Zena]

Мужчина Илья Николаевич Уткин
Работал в столичном Мосводоканале.
Он не был уродлив, хотя проститутки
Ему и за деньги порой не давали.

Он после работы не смел показаться
Ни в кинотеатре, ни в чьей-то прихожей,
Поскольку весь запах полей аэрации
Впитал он в себя всеми фибрами кожи.

Поэтому часто, кусая в кровь губы,
Он просто гулял, не мечтая о чуде,
В районе, где возле известного клуба
В ночи тусовались мажорные люди.

А стройная девушка Котова Нелли
В модельном агентстве "Вивендис петролиум"
Была, разумеется, фотомоделью,
Снимавшейся в клипах у Мумия Троля.

На кастингах, что ежедневно бывали
Для всяческих съемок больших или малых,
Ее, как модель, никогда не сливали,
А даже напротив, снимали в журналах.

Она разъезжала на красной "феррари",
На малолитражной, но очень прикольной,
Которую ей подарил ее парень,
Работавший старшим курьером в "ЛУКойле".

И вот, после кастинга в "Дикой гвоздике"
Она направлялась в тусню на танцполе,
И песня дуэта Алсу и Энрике
Привычно звучала в ее магнитоле.

И тут перед ней в городской карусели
Мужской силуэт промелькнул возле арки,
И еле успела несчастная Нелли
Педаль тормозную нажать в иномарке.

- Да что ж вы, не видите, едет машина! -
Она закричала подобно белуге,
И вдруг осеклась, увидав, как мужчина
Застыл перед ней в неподдельном испуге.

- Илья… - он сказал, уронив сигарету.
Она обронила в ответ:
- Извиняюсь…
Я, в общем-то, с кастинга, в общем-то, еду,-
Зачем-то она уточнила смущаясь.

- Садитесь…- он сел. - Вам куда? - Я не знаю…
И сколько б еще продолжался театр,
Но через секунду, того не желая,
Она надавила на акселератор…

Они по Москве на машине летели
Сквозь лица, что были темны и угрюмы…
Она говорила, что ей надоели
Все эти духи и все эти парфюмы,

Что вот, повстречался мужик, в самом деле,
Который не пахнет "картье" и "шанелью"…
А он наблюдал за коленкою Нелли,
За голой ногой под приборной панелью.

Стеснительный дождь моросил на бульваре,
Слегка освежая усталые вязы…
Она отдалась ему прямо в "феррари",
Истошно крича непристойные фразы.

Но дождь все сильнее стучал по кабине
И утро сгущало свинцовые краски…
Ее ожидали друзья в "Цеппелине",
Его - полбутылки молдавской "фетяски".

Была ли любовь у Ильи и у Нелли?
Была ли их встреча наполнена светом?..
Он в Яузу бросится ночью в апреле.
Она никогда не узнает об этом.

Адександр Вулых

[niqk]

Какая печальная история... Совсем не весенняя...

[Энтони]

Zena, конец пусть перепишет. Слог классный.

[Энтони]

Мы потом стальные мышцы качаем
Мы просто в этом убеждены.
И лучше быть аполлоном, идеалом,
Чем жиром заплыть прям изнутри.

Гречка и курица, сушке привет.
Счет калорий до безумства в мозгах.
Все это друг, здесь тебя ждет
Если ты будешь в наших рядах.

Жим лежа, грудные мышцы поправит,
Гиперэкстензия, даст волю спине.
Мы здесь свое тело, как сталь, закаляем,
И дух наш становится, так же, сильней.

Вон видишь, идет богатырь по манежу?
Он не вероятно силен, словно Блуд.
Жмет на ногах по 400 весу.
За ЗОЖ он рвет грелку порой просто так.

И неуёмно, и ночью, и днем,
Будем идти мы этим путем.
Будем испытывать усталостный кайф
От тренировок «In our beautiful life».

[Alenka]

1.jpg

Влюбляются не в лица, не в фигуры,
И дело, как ни странно, не в ногах.
Влюбляются в тончайшие натуры
И трещинки на розовых губах.

Влюбляются в шероховатость кожи,
В изгибы плеч и легкий холод рук,
В глаза, что на другие не похожи,
И в пулеметно-быстрый сердца стук.

Влюбляются во взмах ресниц недлинных
И родинки на худеньких плечах,
В созвездие веснушек чьих-то дивных
И ямочки на бархатных щеках.

Влюбляются не в лица, не в фигуры -
Они всего лишь маски, миражи.
Влюбляются надолго лишь в натуры,
Влюбляются в мелодии души.

Анна Шаркунова.

[ςон‿нαяβу]

26 СЕНТЯБРЯ - ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ КОНТРАЦЕПЦИИ

Облетели в старом парке клёны,
Разгалделись утром птицы звонко,
Я приобрету себе гондоны,
С надписью "Со смазкой ультратонкие".

Думайте об этом что угодно,
Нынче мне совсем не до эрекции,
Просто нынче день Международный,
Презиков и прочей контрацепции.

Светит солнце в ярко-синей выси,
И летают мухи и комарики,
Я не натяну гондон на писю,
Воздухом надую, словно шарики.

Лист кружится красный и зеленый
Пусть летят гандоны над столицею,
Над Москвой-рекой, и старым клёном,
Пусть они кружатся вместе с птицами.

И качнутся липовые кроны,
Им рукой помашет мальчик маленький,
Как хотел бы я людей-гондонов
В небо запустить, как эти шарики....

Жизнь моя, как долгая дорога,
Я по ней иду, и тем не менее,
Знаю я гондонов, пусть не много,
Искренние, сука, поздравления!

Александр Гутин

[Марина]

Снова не мы.

Ладно, ладно, давай не о смысле жизни, больше вообще ни о чем таком
Лучше вот о том, как в подвальном баре со стробоскопом
Под потолком пахнет липкой самбукой и табаком
В пятницу народу всегда битком
И красивые, пьяные и не мы выбегают курить,
Он в ботинках, она на цыпочках, босиком
У нее в руке босоножка со сломанным каблуком
Он хохочет так, что едва не давится кадыком
Черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
Расскажи мне о том, как красивые и не мы приезжают на юг, снимают себе жилье,
Как старухи передают ему миски с фруктами для нее
И какое таксисты бессовестное жулье
И как тетка снимает у них во дворе с веревки свое негнущееся белье,
Деревянное от крахмала
Как немного им нужно, счастье мое
Как мало
Расскажи мне о том, как постигший важное – одинок
Как у загорелых улыбки белые, как чеснок,
И как первая сигарета сбивает с ног,
Если ее выкурить натощак
Говори со мной о простых вещах
Как пропитывают влюбленных густым мерцающим веществом
И как старики хотят продышать себе пятачок в одиночестве,
Как в заиндевевшем стекле автобуса,
Протереть его рукавом,
Говоря о мертвом как о живом
Как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
Как они подпевают радио, стоя в пробке
Как несут хоронить кота в обувной коробке
Как холодную куклу, в тряпке
Как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
Чтобы не говорить, тяжело дыша, мама, все в порядке;
Как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
Слишком чудесные и простые,
Чтоб оказаться нами
Расскажи мне, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
И читает терезу батисту, уставшую воевать
И закатывает глаза, чтоб не зареветь
И как люди любят себя по-всякому убивать,
Чтобы не мертветь
Расскажи мне о том, как он носит очки без диоптрий, чтобы казаться старше,
Чтобы нравиться билетёрше,
Вахтёрше,
Папиной секретарше,
Но когда садится обедать с друзьями и предается сплетням,
Он снимает их, становясь почти семнадцатилетним
Расскажи мне, как летние фейерверки над морем вспыхивают, потрескивая
Почему та одна фотография, где вы вместе, всегда нерезкая
Как одна смс делается эпиграфом
Долгих лет унижения, как от злости челюсти стискиваются так,
Словно ты алмазы в мелкую пыль дробишь ими
Почему мы всегда чудовищно переигрываем,
Когда нужно казаться всем остальным счастливыми,
Разлюбившими
Почему у всех, кто указывает нам место, пальцы вечно в слюне и сале
Почему с нами говорят на любые темы,
Кроме самых насущных тем
Почему никакая боль все равно не оправдывается тем,
Как мы точно о ней когда-нибудь написали
Расскажи мне, как те, кому нечего сообщить, любят вечеринки, где много прессы
Все эти актрисы
Метрессы
Праздные мудотрясы
Жаловаться на стрессы,
Решать вопросы,
Наблюдать за тем, как твои кумиры обращаются в человеческую труху
Расскажи мне как на духу
Почему к красивым когда-то нам приросла презрительная гримаса
Почему мы куски бессонного злого мяса
Или лучше о тех, у мыса
Вон они сидят у самого моря в обнимку,
Ладони у них в песке,
И они решают, кому идти руки мыть и спускаться вниз
Просить ножик у рыбаков, чтоб порезать дыню и ананас
Даже пахнут они – гвоздика или анис –
Совершенно не нами
Значительно лучше нас...

(с) Вера Полозкова

[Пилюлька]

ОНА жила... Летала понемножку...
Пила глинтвейн... смеялась невпопад...
На небе рисовала осторожно
Осенний дождь, но чаще снегопад...

Бывало, злилась, обжигая руки,
Пытаясь удержать в них звездный свет...
Всегда грустила... И скорей от скуки
Следила за движеньями комет...

С кошачьей грацией ходила в магазины...
С азартом обустраивала дом...
И все-таки... ОНА всегда грустила...
Всегда грустила... думая о НЁМ...

ЕГО искала в каждом человеке...
ЕГО звала одна в ночной тиши...
ОНА жила... но в этом шумном веке -
Была лишь половинкою души...

[Чунго]

Упадничество какое-то. Бодрее надо, веселее так сказать

За что люблю тебя? Не знаю…
За огонек в глазах моих люблю,
За то, что я с тобой всегда мечтаю
И улыбаюсь, искренне смеюсь!

Люблю тебя за нежность и за ласку,
Люблю заботу обо мне твою…
Что я с тобой попала словно в сказку,
И выйти из нее я не хочу!

Люблю за многое, я все не перечислю,
Ты просто самый лучший на Земле!
И, как известно, любят не за что-то,
А просто вопреки всему и всем!

Автор Екатерина Столяр

[Марина]

Голос – патокой жирной… Солоно…
Снова снилось его лицо.
Символ адова круга нового –
Утро. Дьявола колесо.

«Нет, он может – он просто ленится!»
«Ну, не мучает голова?»
Отчитаться. Удостовериться –
Да, действительно,
Ты жива.

Держит в пластиковом стаканчике
Кофе – приторна как всегда.
– А в ночную? – Сегодня Танечке
– Подежурить придется – да?

Таня – добрая, сверхурочная –
Кротость – нету и двадцати…
Попросить бы бинтов намоченных
К изголовью мне принести.

Я больная. Я прокаженная.
Мой диагноз – уже пароль:
«Безнадежная? Зараженная?
Не дотрагиваться – Люболь.»

Солнце в тесной палате бесится
И Голгофою на полу –
Крест окна. Я четыре месяца
Свою смерть по утрам стелю

Вместо коврика прикроватного, –
Ядом солнечного луча.
Таня? Тихая, аккуратная…
И далекой грозой набатною –
Поступь мерная главврача.

Сухо в жилах. Не кровь – мазутная
Жижа лужами разлита
По постели. Ежеминутное
Перевязыванье бинта

Обнажает не ткань багровую –
Черный радужный перелив
Нефти – пленкой миллиметровою –
Будто берег – меня накрыв.

Слито. Выпарено. Откачано
Все внутри – только жар и сушь.
Сушь и жар. И жгутами схвачены
Соконосные токи душ.

Слезы выжаты все. Сукровицу
Гонит слезная железа
По щекам – отчего лиловятся
И не видят мои глаза.
День как крик. И зубцами гнутыми –
Лихорадочность забытья.
День как дыба: на ней распнуты мы –
Моя память – и рядом я.

Хрип,
Стон, –
Он.
Он.

День как вихрь в пустыне – солоно,
А песок забивает рот.
Днем – спрессовано, колесовано –
И разбросано у ворот.

Лязг.
Звон.
Он.
Он

Свет засаленный. Тишь пещерная.
Мерный шаг – пустота идет.
Обходительность предвечерняя –
А совсем не ночной обход.

Лицемерное удивленьице:
«Нынче день у Вас был хорош!» –
Отчитаться. Удостовериться –
Да, действительно,
Ты умрешь.

Просиявши своей спасенностью,
«Миновала-чаша-сия» –
Не у ней же мы все на совести –
Совесть
Есть
И у нас
Своя.

…Утешения упоительного
Выдох – выхода брат точь-в-точь, –
Упаковкой успокоительного:
После вечера
Будет ночь.

Растравляющее,
Бездолящее
Око дня – световой капкан.
Боже, смилостивись! – обезболивающего –
Ложку тьмы
На один стакан.

Неба льдистого литр –
В капельницу
Через стекла налить позволь…
Влагой ночи чуть-чуть отплакивается
Моя проклятая
Люболь.

Отпивается – как колодезной
Животворной святой водой.
Отливается – робкой, боязной
Горной речкою молодой –

Заговаривается…
Жалится!..
Привкус пластиковый во рту.
Ангел должен сегодня сжалиться
И помочь перейти черту.
то «виват» тебе, о Великая…
Богом… посланная… чума…
Ах, как солоно… Эта дикая
Боль заставит сойти с ума…

Как же я… ненавижу поздние
Предрассветные роды дня…
Таня! Танечка! Нету воздуха!
Дверь балконную для меня

Отворите…Зачем, зачем она
Выжигает мне горло – соль…

Аллилуйя тебе, Священная
Искупительная Люболь.


(с) Вера Полозкова

[Марина]

Губы плавя в такой ухмылке,
Что на зависть и королю,
Он наколет на кончик вилки
Мое трепетное «люблю».

И с лукавством в медовом взоре
Вкус божественным наречет.
И графу о моем позоре
Ему тоже запишут в счет.

(с) Вера Полозкова

[Марина]

С ним внутри я так быстро стану себе тесна,
Что и ртами начнем смыкаться совсем как ранами.
Расставаться сойдемся рано мы
В нежилое пространство сна.

Будет звон: вот слезами дань, вот глазами донь.
Он словами засыплет пафосными, киношными.
И заржавленно, будто ножнами
Стиснет в пальцах мою ладонь.

Развернусь, и толпа расступится впереди.
И пойду, как по головешкам, почти без звука я –
Руку сломанную баюкая,
Как ребеночка, на груди.

(с) Вера Полозкова

[ςон‿нαяβу]

Дмитрий Кравченко
Я бы тебя забыл

[Legendarnii]

Пой песню, пой, Люцифер -
Пусть нам смотрят вслед могильные кресты.
Пой, брат мой, в небесах на коне!

Если ты хочешь войны, то расти солдат,
Чтобы прийти в этот мир и навсегда покинуть Ад.
Ты должен прожить убивая, и в этом твоя судьба -
Никто это дело не сделает лучше тебя! За тебя!

Пой песню, пой, Люцифер -
Пусть нам смотрят вслед могильные цветы.
Пой, брат мой, в небесах на коне.
Пой песню, пой, Люцифер,
Она не нова, пророчеству три тысячи лет.
Пусть вдовий плач звенит в вышине.

Не мудрено то, что в душах у вас темно.
Нет света в сердцах - распяли того, кто вам нёс добро.
А Люцифер в переводе с латыни - это тот, кто приносит свет.
Этот свет выжигает всю мерзость на тысячи лет -
Тех, в ком Бога нет.

Пой песню, пой, Люцифер -
Пусть нам смотрят вслед могильные цветы.
Пой, князь мой, в небесах на коне.
Пой песню, пой, Люцифер,
Она не нова, пророчеству три тысячи лет.
Пусть вдовий плач звенит в вышине.

Пой песню, пой, Люцифер -
Пусть нам смотрят вслед могильные цветы.
Пой, брат мой, в небесах на коне.
Пой песню, пой, Люцифер,
Она не нова, пророчеству три тысячи лет.
Пусть голос твой звенит в вышине.
В вышине

[Скромняшка Лиза]

IMG_20241229_174927.jpg

[Марина]

В горах, на скале, о беспутствах мечтая,
Сидела Измена худая и злая.
А рядом под вишней сидела Любовь,
Рассветное золото в косы вплетая.

С утра, собирая плоды и коренья,
Они отдыхали у горных озер.
И вечно вели нескончаемый спор —
С улыбкой одна, а другая с презреньем.

Одна говорила: — На свете нужны
Верность, порядочность и чистота.
Мы светлыми, добрыми быть должны:
В этом и — красота!

Другая кричала: — Пустые мечты!
Да кто тебе скажет за это спасибо?
Тут, право, от смеха порвут животы
Даже безмозглые рыбы!

Жить надо умело, хитро и с умом,
Где — быть беззащитной, где — лезть напролом,
А радость увидела — рви, не зевай!
Бери! Разберемся потом!

— А я не согласна бессовестно жить.
Попробуй быть честной и честно любить!
— Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха!
Да есть ли что выше, чем радость греха?!

Однажды такой они подняли крик,
Что в гневе проснулся косматый старик,
Великий Колдун, раздражительный дед,
Проспавший в пещере три тысячи лет.

И рявкнул старик: — Это что за война?!
Я вам покажу, как будить Колдуна!
Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры,
Я сплавлю вас вместе на все времена!

Схватил он Любовь колдовскою рукой,
Схватил он Измену рукою другой
И бросил в кувшин их, зеленый, как море,
А следом туда же — и радость, и горе,
И верность, и злость, доброту, и дурман,
И чистую правду, и подлый обман.

Едва он поставил кувшин на костер,
Дым взвился над лесом, как черный шатер, —
Все выше и выше, до горных вершин.
Старик с любопытством глядит на кувшин:
Когда переплавится все, перемучится,
Какая же там чертовщина получится?

Кувшин остывает. Опыт готов.
По дну пробежала трещина,
Затем он распался на сотню кусков,
И… появилась женщина…

(с) Эдуард Асадов